Почти любой разговор о легальности криптовалюты в Беларуси рано или поздно списывается в один документ, Декрет №8 «О развитии цифровой экономики». Это фундамент, на котором с 2018 года выстроено всё остальное регулирование: и Указ №367 про обязательный обмен через ПВТ, и статья 202-1 Налогового кодекса, и совсем недавний Указ №19 про крипробанки. Разбираем, что именно разрешил этот документ и почему Беларусь оказалась в этой теме на несколько лет впереди большинства стран мира.
Декрет №8 подписан президентом 21 декабря 2017 года. Проект разрабатывался в самом Парке высоких технологий при участии администрации президента и представителей крупнейших белорусских IT-компаний, то есть документ изначально писался людьми, которые понимали технологии, а не спускался сверху в отрыве от индустрии. Официальная цель декрета была шире, чем просто крипта: снятие административных барьеров для IT-бизнеса и цифровой экономики в целом. Но именно блок про токены, майнинг и смарт-контракты сделал документ известным далеко за пределами Беларуси.
На момент принятия это было названо самым прогрессивным криптовалютным законодательством в мире, и не без оснований: Беларусь стала первой юрисдикцией с комплексным правовым регулированием бизнесов на основе блокчейна, включая одновременно легализацию майнинга, оборота токенов, проведения ICO и, что особенно значимо, юридическое признание смарт-контрактов как формы сделки. К тому моменту большинство стран либо вообще не регулировали эту сферу, либо ограничивались отдельными разъяснениями налоговых органов.
Одновременно декрет продлил специальный правовой режим ПВТ до 2049 года и сохранил экстерриториальный принцип регистрации резидентов, то есть компания может физически находиться в любом городе Беларуси и при этом в полном объёме пользоваться льготами и правовым режимом Парка.
Согласно подпункту 2.2 Декрета №8, физическим лицам предоставлено право владеть токенами и совершать с ними следующий набор операций: майнинг, хранение токенов в виртуальных кошельках, обмен токенов на иные токены, их приобретение и отчуждение за белорусские рубли, иностранную валюту или электронные деньги, а также дарить и передавать токены по наследству.
Отдельно и принципиально важно, что декрет прямо вывел эту деятельность из-под понятия предпринимательства: майнинг, приобретение и отчуждение токенов физическими лицами не признаются предпринимательской деятельностью. Это значит, что рядовому человеку, который просто купил и через время продал криптовалюту, не нужно регистрировать ИП только из-за самого факта такой сделки. Именно эта норма спустя годы стала точкой отсчёта для статьи 202-1 Налогового кодекса и текущих правил налогообложения физлиц.
Для компаний декрет открыл более широкий набор возможностей, но обусловил его инфраструктурой ПВТ. Юридические лица вправе через резидента ПВТ, ведущего соответствующий вид деятельности, создавать и размещать собственные токены как в Беларуси, так и за рубежом, приобретать и отчуждать токены, а также совершать иные финансовые операции с ними через операторов криптоплатформ и операторов обмена криптовалют.
Здесь же декрет заложил саму институциональную структуру рынка, определив несколько специализированных видов деятельности, которые впоследствии детализировал Наблюдательный совет ПВТ: деятельность оператора криптоплатформы (криптобиржа), деятельность оператора обмена криптовалют (криптообменник), деятельность по созданию и размещению токенов (организатор ICO), а также деятельность криптоброкера, совершающего сделки с токенами в интересах клиентов. Именно на основании этой структуры сегодня работают Whitebird, Dzengi, Bynex и другие операторы, которых можно сравнить на Kursly.
Декрет отдельно снял с майнинга статус банковской деятельности: майнинг, деятельность оператора криптоплатформы, оператора обмена криптовалют и иная деятельность с использованием токенов прямо не признаются банковской деятельностью. Это устранило юридическую неопределённость, которая в других странах на тот момент решалась годами через суды и разъяснения регуляторов.
Не менее значимым оказалось признание смарт-контрактов. Декрет ввёл в белорусское право саму возможность заключать сделки в форме смарт-контракта — программного кода, который сам исполняет условия договора при наступлении заданных обстоятельств. Это заложило юридическую основу для более поздних продуктов вроде эскроу-сделок на смарт-контрактах, где деньги удерживаются в контракте до выполнения условий сторонами.
Декрет №8 не статичен: за прошедшие годы его положения не столько отменялись, сколько уточнялись новыми актами, каждый из которых закрывал конкретный пробел.
Указ №367 от 17 сентября 2024 года не отменил право физлиц покупать и продавать токены за деньги, но жёстко ограничил канал: теперь такие операции можно совершать только через резидентов ПВТ, а серые P2P-схемы и иностранные площадки оказались вне закона. Статья 202-1 Налогового кодекса, действующая с 1 января 2025 года, прямо развила норму декрета о том, что операции физлиц с токенами не являются предпринимательской деятельностью, установив, что операции через резидентов ПВТ вообще не облагаются подоходным налогом. А Указ №19 о крипробанках от 16 января 2026 года пошёл дальше исходной логики декрета, впервые создав канал, при котором токены можно использовать не только как объект сделки, но и как средство расчёта — пусть пока в узких рамках для отдельных категорий самозанятых.
Получается связная логика развития: Декрет №8 дал базовое право владеть и торговать токенами, Указ №367 определил единственный легальный канал для этого, статья 202-1 НК закрыла вопрос налогообложения, а Указ №19 сделал первый шаг к легализации токенов как формы оплаты. Все три документа стоит читать не по отдельности, а как последовательные слои одной и той же системы.
Kursly